Технология альтруизма
Оглавление раздела
НЕФОРМАЛЫ 2000XX

Последние изменения
Неформальные новости
Самиздат полтавских неформалов. Абсолютно аполитичныый и внесистемный D.I.Y. проект.
Словари сленгов
неформальных сообществ

Неформальная педагогика
и социотехника

«Технология группы»
Авторская версия
Крошка сын к отцу пришел
Методологи-игротехники обратились к решению педагогических проблем в семье
Оглядываясь на «Тропу»
Воспоминания ветеранов неформального педагогического сообщества «Тропа»
Дед и овощ
История возникновения и развития некоммерческой рок-группы
Владимир Ланцберг
Фонарщик

Фонарщик — это и есть Володя Ланцберг, сокращенно — Берг, педагог и поэт. В его пророческой песне фонарщик зажигает звезды, но сам с каждой новой звездой становится все меньше. Так и случилось, Володи нет, а его ученики светятся. 


Педагогика Владимира Ланцберга


Ссылки неформалов

Неформалы 2000ХХ

Михаил Кожаринов, Михаил Кордонский

Создатели смыслов

 

Ролевое движение: краткая справка

Ролевики приняли самоназвание, осознав себя отдельным движением, в начале 1990-х годов. Другие названия: толкиенисты, хоббитушники. Сами ролевики считают моментом своего зарождения проведение в 1990 г. на лесном полигоне под Красноярском большой многодневной игры по сюжетам английского писателя Дж.Р.Р. Толкиена — ХИ («Хоббитские Игрища»). Сейчас большинство ролевиков играет по различным литературным произведениям, придумывают собственные сюжеты, используют исторические документы. Фанаты Толкиена являются меньшинством, хотя занимают заметное место в качестве одной из субсубкультур.

Основным транслятором движения является большая многодневная игра. Задолго до игры ролевики изучают исторические материалы или воссоздаваемое литературное произведение, сочиняют модели и правила игры, изготавливают костюмы, оружие и прочий реквизит (часто игры имеют средневековый антураж). Перед игрой, используя привезенные и подручные материалы, строят на лесном полигоне игровые постройки, иногда весьма внушительные: небольшие, но вполне жилые избы, крепости, башни. Затем разбиваются на роли, отражающие исторические или литературные персонажи и начинают играть.

Внешне это действие напоминает круглосуточный театр, в котором нет зрителей — все актеры, нет жесткого сценария с прописанными репликами — все экспромты. Но игра более сложное явление, чем спектакль, не только по степени импровизации. На игре моделируется своя экономика, социологические процессы, политические столкновения. Некоторые исследователи сравнивают РИ с социологическим, психологическим экспериментом или видом тренинга.

Ролевые игры в несколько меньших масштабах проводились и задолго до первых ХИ в рамках других неформальных движений, например у коммунаров. Игра у них была не транслятором, а дополнительным мероприятием, моделировались не литературные произведения, а исторические и психологические ситуации (в образовательно-педагогических целях, с участием учителей истории) или сюжеты собственной жизни сообщества - модель использовали для прогноза его развития.

Уже с 1986 г. зафиксированы проведения больших полигонных ролевых игр на стыках движений коммунарского, РВО (разновозрастных отрядов по методике педагога и детского писателя Владислава Крапивина), спортивного туризма, КСП. С 1986 по 1990 гг. были созданы основные игротехнические приемы, позволившие транслировать БРИГи (большие ролевые игры) в рамки иных движений. Окончательное вылупление ролевого движения произошло после пересечения зародившегося инкубатора (Москва) с движением фэнов (КЛФ — клубы любителей фантастики), от которых ролевики наследовали в дальнейшими любовь к литературным жанрам. Идея проведения ХИ родилась на «Аэлите» — традиционном ежегодном фестивале (конвенте, сокращенно Коне) клубов КЛФ в Свердловске (Екатеринбурге), традиция ежегодных конов у ролевиков сохраняется. На генезис движения РИ повлияли также КСП (менестрели ролевиков и их концерты) и хиппи (парковые тусовки). Некоторые считают РИ новым видом интерактивного искусства, сравнивая его с театром и кино.

Общественные потребности появления движения вызывают споры у исследователей. Чаще всего называются: распад общественных связей (маргинализация), стремление к творчеству и самореализации, неудовлетворенные в современном обществе в среде учащейся или уже образованной молодежи вследствие распада старых экономических и социальных ниш, рост креатива и интерактивности в современной культуре.

В 1993–1998 годах в рамках РИ выделяются отдельные направления: школа моделирования, школа отыгрыша, мистериальная школа. Возникают субсубкультуры файтеров — бойцов (чаще всего историческое — на моделях старинного оружия — фехтование), техногенщиков - поклонников вооружения ХХ века и другие. РИ тесно синтезировано с еще одним новым движением — исторической реконструкцией, принесенным к нам с Запада и по некоторых чисто внешним признакам похожим на РИ, потому зрители их часто путают. Базовым транслятором реконструкторов являются турниры и аутентичные поселения. С социальным полем РИ и реконструкторов пересекаются также любители настольных ролевых игр типа AD&D и дистантных типа «Бойцовский клуб».

К 2000 г. движение, по оценкам многих экспертов, превратилось в одно из самых массовых молодежных движений в русскоязычном пространстве б.СССР. Клубы РИ существуют фактически во всех городах с населением более 100 тысяч человек и во многих населенных пунктах меньшего масштаба. Ежегодно происходит порядка тысячи больших полигонных игр, не считая павильонных, городских и других малых форм, порожденных движением. Число участников полигонной игры колеблется в большинстве случаев от 50 до 500, но бывают игры и на 3000 человек. Оценка количества ядра движения — мастеров, организаторов и ведущих — около 20 000 человек, активистов — от 200 до 500 тысяч. Ресурсное обеспечение движения в подавляющей и решающей части зиждется на личных средствах и бескорыстном добровольном труде участников. Меценаты и спонсоры не характерны. Иногда местные органы власти в лице КДМ (Комитеты по делам молодежи) предоставляют клубам РИ помещения, но большинство ролевиков собираются и тренируются на улицах и по частным квартирам.

В настоящее время движение еще не прожило полный цикл своей активной жизни. Переход к мемориальной фазе или начало распада движения прогнозируются с 2010 гг. Насколько у движения есть шанс перейти в конвиксию, остается загадкой.

 

Мы играем в жизнь

Глюк — Сергей Бирюков, г. Владимир

Гена — Геннадий Глазунов, г. Владимир

Ланс — Алексей Кулаков, г. Екатеринбург

Глюк: Когда-то был КЛФ, у него тоже были свои корни, он активно действовал 4 года. Состав полностью изменился и появился «Мордор», потом «Минас-Моргул», потом «Моргул» и теперь Центр ролевого моделирования «Рарог». Вот такая предыстория...

Рассказчик подает 5 клубов как одну длинную 17-летнюю историю. Не читая «теоретических» книг, интуитивно, лидеры в среднем каждые 3,5 года меняли названия, фиксируя тем самым что это — новый клуб. В дальнейшем рассказе мы увидим, что они отмеряли время не по календарю. Каждой перемене имени соответствуют изменения состояния сообщества. Происхождение ролевиков от КЛФ тоже достаточно типично, так как на стыке с фэнами и происходило зарождение движения.

Я в это все попал в 19 лет и был одним из самых старших. В основном в клубе были школьники. Собирались сначала в ДТЮ — Дворце творчества юных, потом в клубе по месту жительства «Искра» под КДМ, потом? нигде. На улице. Потом школа, спортзал. Потом спортзал в другом месте. И сейчас опять нигде — по своим личным квартирам, а пока лето — на улице. Ездили на игры, заводили контакты с ролевиками — сначала с ивановскими, потом с московскими, калужскими, харьковскими?

Обычно сильные клубы образуют сообщества с другими, часто иногородними, с которыми делают общие совместные мероприятия. В данном случае это игры. В неформальной практике такие сообщества разных клубов получили названия «кругов». Говорят: он из такого-то круга, а этот из такого-то.

Мастерское ядро состояло человек из пяти. Еще было ядро клубное, человек 10, которые фоновую деятельность вели, чего-то делали, мутили народ, заговоры всякие — нормальная жизнь. Регулярно посещающих клуб — от 30 до 80. А на игры мы вывозили из Владимира сотнями.

В «Минас-Моргуле» произошло знаковое событие: мы поехали на игру «Иеро» модельного типа — это самостоятельный игровой мир, в котором литературные источники присутствуют только как отправные точки моделирования. Такого у нас еще не было, и это сильно ударило по мозгам. Обсуждали до хрипоты, до ругани даже этические моменты. Мартин в игре ушел из своей команды в другую игровую группу, они по игре создали свой народ. А в реале после игры на него конкретно за это наехали: «Как так?! Своих не бросают! У нас командная игра!» Мы тогда только узнали, что бывают еще и некомандные игры.

Командные и некомандные игры — пример, различных субкультур в рамках одного движения. Вначале в рамках движения доминировала первая из них, потом, с 1993-1995 гг., уже вторая.

На рефлексии второго «Иеро» меня начали спрашивать, как и что происходило. И я понял, что это всем интересно, на меня смотрят как на эксперта в этом вопросе. Это для меня было внове. И это сильно подогрело интерес! Надо было что-то делать с этим.

Самореализация, уважение окружающих, возможность высказать свое мнение внимательным, но не пассивным, дискутирующим с тобой слушателям — вот несколько важнейших мотивов привлекательности неформальной среды, совершенно независимых от рода деятельности — игры, песни, политика, спорт?

Кожаринов заговорщицки нас на полянку пригласил и стал рассказывать, что вот можно так вот делать, давайте системно к этому подходить. Не помню, что в голове происходило тогда, но это сидение под березами сильное впечатление произвело.

Явление, хорошо известное в неформальной педагогике. Сергей не помнит слов настолько, чтобы их внятно пересказать, но, как следует из дальнейшего рассказа, действует вполне системно, в соответствии с полученными советами, которые произвели впечатление.

Все завелись! Начался мастерский зуд, активный творческий период — стали сами игры делать. Придумали целую культуру Аршаров, вплоть до отдельного языка. Произвели набор детей из школ, у нас появилось человек 30. Кто-то из старых тоже остался. Делали ДНД-шки и МИГи — по Дворцу бегали как сумасшедшие.

ДНД-шки — игры — ситуационки, виртуалки. Проигрываются на словах. В них ведущий ведет участников по заранее придуманному миру. МИГи — малые игры. К МИГам относят все реальные игры, где обходятся без ночевки. Продолжаются от двух часов до 15-16. Бывают как полигонные МИГи, так и павильонные.

Провели свою большую, человек на 200, игру «Владимирская Русь» по историческому сюжету. Это было единственное мероприятие, на которое КДМ дал денег, потом мы за них отчитывались полгода, попали в опалу.

В детских лагерях мы работали, бесплатно делали детские игры — у них сроду таких мероприятий не было! Помню, ХИ-шку там делали. Это сейчас Толкиена все знают после фильмов. Тогда было не так. Девочки, что играли хоббитов, — мальчиков не хватало — очень прониклись ответственностью. Хорошо играли, врубились. Там были и совсем маленькие дети, детсадовские. С ними были проблемы, тогда их завязали веревочкой под кустиком и сказали: «Вы гномики», снарядили отряд назгулов над ними летать. Гномики были счастливы, визжали: «А-а-а!» А назгулы: «Вр-р!». И народ клубный тоже был счастлив.

Очень показательный пример. Маленькие дети вообще не врубаются в сюжет, игру с ними строят на фонах. Дети постарше прекрасно играют в линию своего личного сюжета, в последовательность неких событий. Старшие ролевики играют весь мир целиком, их увлекает картина мира как таковая.

С детьми играть — это все-таки тяжело, и никто нас туда не гнал. Мы считаем, что это воспитание какое-то позитивное. Делали уроки истории в школах, показывали кольчуги, доспехи, давали детям порубиться, рассказывали, как это все изготавливается. Во втором цикле, сейчас до этого дойду, внешняя деятельность у нас тоже была — мы как шоу-группа работать стали.

Ага! Глюк уже мыслит понятием «циклы».

На праздновании 1000-летия Владимира нас 80 человек, в костюмах, устроили такую массовку! Не просто «взяли штурмом» Козлов вал, а начали «отрезать головы», что соответствует исторической действительности, но сейчас смотрится так, что хвост отрастал у людей сразу! Пока мы с КДМ сотрудничали, нам в обязанность вменялись шоу в городские праздники.

Обычно власти видят пользу от ролевиков и реконструкторов только в этом качестве — шоу. Ролевиков это очень расстраивает. Они видят себя в педагогике, образовании, искусстве, тренинговой культуре и многих других сторонах общественной жизни.

Всякие педагогические деятели из пединститутов, институтов повышения квалификации учителей возили нас по школам.

Клуб дозрел до уровня развитого, сильного клуба. Ядро осознает важность внешней деятельности и стремится ее организовывать. Производительность клуба высока. В нем есть и уровень отдельных флэш-групп, и уровень околоклубной тусни.

Ланс: У нас всегда много сил тратится на социализацию ролевой деятельности. Не личности, и даже не клуба, а всего движения. Чтобы наша деятельность приносила пользу обществу. Чтобы общество про нас думало нормально, и к нам приходили нормальные люди, чтобы можно было взаимодействовать с властью. А это в разных регионах получается по-разному. В Тюмени ролевиков почему-то считают сатанистами (просто на какую-то игру по готике какой-то глупый журналюга заехал — и вот!), а в Екатеринбурге ролевики что-то специально делают, регулярные позитивные публикации, даже в деловой прессе, и там относятся нормально. В Кургане есть педагогические ставки «специалист по ролевому моделированию». Самое многочисленное ролевое движение в Кургане, как и во всей России, но в Кургане оно и легализовано. Они социально активны, постоянно делают что-то вместе с КДМ, например программу «Антисвастика». Курган, Екатеринбург и Тюмень пятый год проводят ролевой методический лагерь на деньги Курганских властей. Маленькие деньги, целиком не окупается, но все равно это помогает.

Ролевики прекрасно мыслят категориями движения в целом. В указанном отрывке видно, что лидеры движения — мастера — мечтают о переходе движения в стадию конвиксии, хоть и не пользуются этим термином. Между делом упомянут еще один круг ролевиков, тяготеющий к Уралу.

Гена: КДМ еще пытался нас грузить своей грантовской работой, но мы от этого отбились. Мы все-таки делаем то, что нам не претит особо.

Глюк: У КДМ там фонды, гранты, психологи... Как-то КДМ затеял поменять у нас лидера клуба на том основании, что мы тогда были в их помещении. Устроили они судилище, а главным арбитром был психолог КДМ, которого сейчас (2006) судят за педофилию.

Гена: В КДМ появились люди, которым потребовалось «показать активность» на шару, они и начали контактировать с неформалами, которые бесплатно все делают. Было ощущение, что КДМ сознательно устраивает интриги, рассорили нас с ДТЮ, а потом пригласили к себе. Потом эти КДМ-овцы всех кинули, обрубили все контакты и сделали себе «ресурсный центр» — таскать деньги из «Евразии».

Ресурсный центр — это форма организации Западных фондов, при которой они сосредотачивают в одном офисе мощную контору по выдаче грантов, консультациям по грантополучению, агитации. По мнению авторов книги, ресурсные центры, инспирированные фондами, оказали скорее негативное воздействие не только на неформальный мир, но и на формирование гражданского общества в России. Хотя и некоторая польза на первых порах была: в финансировании изданий книг, обеспечении оргтехникой и т.д. Но примерно с 1995 г. фонды изменили политику. Создание ресурсных центров оттянуло из неформального мира лидерские кадры, замкнуло их в офисной деятельности, по сути, обескровило некоторые неформальные движения. Многие сели на «фондовую иглу», постепенно свертывая свою былую деятельность в пользу тех «игр», в которые включены международные фонды. В особенности это заметно на примере экологических движений. Рассмотрение целей руководителей фондов не входит в нашу задачу.

Глюк: Мы без грантов жили и живем. Без помещения — так и без.

Характерная черта любых информалов: они идейны и, соответственно, плохо управляемы. Их очень трудно купить! Случаи покупки чрезвычайно редки и чаще всего уводят эволюцию группы из плоскости нашего рассмотрения.

Глюк: Детей на играх много было, чего уж тут — бывало и пили, хотя с выпивкой мы боролись, но? Человек, который сейчас со мной работает, говорит, что попробовал спиртное в 13 лет у нас на игре. Нет, теперь он вовсе не пьяница! Нормальный работящий семейный человек. Просто любит выпить. В меру. Мы все-таки в России?

Гена: Наконец-то кто-то об этом вспомнил!

Глюк: Следующий кризис проявился после игры «Мир Призмы» под Калугой на 160 человек. Мы, Харьков, Свердловск, Москва — Хавская, Калуга и кто-то еще готовили эту игру два года. Наверное, кризис и раньше начался, но игровой сезон не стимулирует на разборки, а осенью все это вылилось. Есть такие дела — строяк, подвоз продуктов, хозяйство лесное, — как бы второстепенные, но без них никакой игры не будет. Люди сплотились на этой работе и выделились как еще одно ядро. Получился опять раскол.

Типичный бунт стариков. Далее мы увидим, что клуб в слабом состоянии просуществует еще год и распадется. Начнется новый цикл. Описанный выше цикл был с 1993-го по 1996-1997 гг. Около 3,5 лет. Предыдущий фэновский (под флагом КЛФ) с 1989-го по 1992-1993-й. Тоже 3,5 года. В обоих случаях после цикла состав клубов сильно менялся.

Было два групповых орглидера: Альбертик и Зар. Был Гена — непререкаемый авторитет, и был я — претендовал роль Гены занять. Нас выгнали из Дворца, и помещение КДМ-овское пришлось делить. Вроде как договорились, что за Альбертиком закрепляется одна из комнат. Но Зар сильно обиделся, вообще ушел и больше никогда не появлялся. Альбертик с помощью интриганов из КДМ захватил все помещение, а я с какой-то частью народа остался в стороне. Ругались. Впрочем, проводили и совместные мероприятия, но все на грани конфликта было. Моя претензия к Альбертику была, что он сваливает клуб в быдляк, в танцы какие-то, в дискотеки. Народ стал соответствующий появляться. Двор там очень дружный, много молодежи, все туда пришли и не во дворе уже тусовались, а в клубе. Его претензия ко мне была такая, что я не занимаюсь текущей деятельностью: в помещении бардак, народ не знает чем заняться.

Представитель мастерского ядра, то есть носитель идеологии, предъявляет «оргам» претензии по слишком высокому уровню тусни. Очень показательный конфликт для информальных групп.

Потом Альбертику все это надоело, и он забросил этим заниматься. Деятельность начала постепенно затухать, а потом КДМ-овцы получили свои гранты и из помещения нас выгнали. Народ разбежался. Я в армию ушел, отслужил, пришел, и тогда мы это же помещение на паях с другим клубом отбили и туда уже вчетвером заселились. Мы это ощущали как начало нового цикла — 1998-1999 гг. Из старого народа не вернулся почти никто. Мы привели в клуб металлистов, рокеров, язычников.

Полуосознанная попытка синтеза.

Они походили, но недолго, как только мы начали что-то делать и их делами нагружать, они ушли. Большинство нормального народа — студентов — мы набрали на «Киллер-клубе». Это простая городская игра, всем понятная: карточка жертвы, ты должен узнать, кто это, побегать по городу и «убить» по правилам. Тупо и увлекательно. Для нас это мелкая фишка — чтобы народ набрать. Но именно об этом владимирские газеты писали: «Что это? Подготовка террористов, смертников?». У меня брали интервью, я давал какие-то такие ужасные советы? Не считая пафосных статей по заказу КДМ, это был единственный случай, когда журналисты проявили к нам живой интерес.

Провели несколько своих игр, но уже не такого масштаба, как раньше. Не было новых движений, открытий. Контакты возобновили с теми, кто поближе: Калуга, Москва. Новых контактов не было, и того взлета, что был в первый цикл, не достигли.

Если деятельность не подвергается обновлению, то каждый последующий цикл всегда оказывается менее ярким, чем предыдущий. Рассказчик интуитивно это понимает, он типичный еретик, тяготящийся стабилизаторским окружением. Ему хочется развития, а в старой деятельности, без синтеза, его быть уже не может.

В 2002 году в клубе пошло новое расслоение. На большой игре «Каменный Лес» была игровая группа «Аркусы». После игры они осознали себя аркусами в полный рост и стали жить в реале отдельной общностью. Бросили помещение, отделились. Совершенно неконфликтно — отошли и все. Стали делать экстремальные походы с элементами ролевой игры и стрельбой из пневматики, прыжки с каких-то высот, элементы скалолазания. У них был свой кодекс. По той игре аркусы — рисковые существа, и вот эта роль им легла, оказалась подходящей по реальной жизни. Они были нацелены на риск. Готовили себя в террористы, наверное.

Снова проявление поведения теоретиков. В движении РИ множество субкультур, связанных с этой фазой. Наиболее распространена «школа отыгрыша», при которой интерес представляет сыграть кого-то, а не себя, побывать «в чьей-то шкуре». Все эти эльфы, аркусы и т.д. из той же серии. Порой придуманные для игры культуры переходят к самостоятельной жизни в реальности, примерка роли теоретика оказывается удачной и начинается пора увлечения ею. В этом заключается еще одна сила ролевиков — их культуры нередко оживают. Аркусы более всего напоминают техногенщиков — отдельную уже сложившуюся субкультуру в рамках ролевого мира. У техногенщиков свои игры, атрибутика, свои секции на конвентах.

Я, честно говоря, тогда к ним тяготел. Но стал отдаляться от клуба, потому что пошел работать не в свободном режиме — это уже семейные дела пошли. Клуб после ухода аркусов сильно обеднел, не смог удержаться на столбовой дороге ролевого движения и сполз, окончательно сполз в реконструкцию! (Бурный смех всех участников беседы.)

Мы уже отмечали, что субдвижения и движения, находящиеся в одном онтологическом поле, нередко ревнуют друг к другу.

Появились новые контакты с Питером, с какими-то московскими, а самые тесные — с клубом исторической реконструкции в Муроме во Владимирской области. Там группа викингов, они настоящую ладью сделали, плавают на ней? Кто-то стал рубиться на железных мечах, кто-то танцевать средневековые танцы. Сейчас играми уже почти никто не занимается.

Это уже начало нового цикла. Со сменой транслятора и деятельности сменился и круг.

Переход от ролевиков к реконструкторам — распространенное явление. Хотя все же по численности реконструкторам до ролевиков еще далеко, но тенденция есть.

Помещения нет ни у аркусов, ни у реконструкторов — отобрали. Но клубы существуют! На игру «Ведьмак» в 2005 году — это большая игра, 2700 человек — оба клуба выехали большими составами.

Пойдет ли сейчас новый взлет? Пока не пошел.

Пауза, спад активности между циклами — обычное дело. Нового взлета активности они не гарантируют.

Глюк: Вот и вся история.

Приложения

 

I. Темы работы Шестого конвента «Мастер-Зилант», март 2006 г.

1. Место ролевой игры в современном мире.

2. Игровое сообщество.

3. Позиционирование ролевой игры в обществе.

4. Устройство ролевой игры.

Конвенты — ежегодные съезды и/или фестивали членов ролевого движения из разных городов для обмена опытом проведения ролевых игр и дружеского общения. В разных городах России и русскоязычного ближнего зарубежья проходят более 20 конвентов. Среди крупных, например, уральский «ВерКон» (Екатеринбург), сибирский «СибКон» (Томск или Новосибирск), «ЧугунКон» (г. Чугуев Харьковской области), «СамКонт» (Самара), волжский «ВолК» (Нижегородская обл.), «КомКон» (Московская обл.), «БлинКом» (Санкт-Петербург) и другие. Наиболее полный список конвентов и информация о них - в разделе «Кольцо конвентов» на сайте RPG.RU. Самый массовый (собирает до 3000 участников) и один из самых авторитетных конвентов «ЗилантКон» проходит в Казани уже 16 лет. Мастерские конвенты — семинары ядра движения, мастеров РИ, секции или отдельно проводящиеся мероприятия больших конвентов.


 

II. Из статьи, опубликованной 6 декабря 2006 года на первой странице сайта «RPG.RU»

Судьба России в наших играх

Мы живем во время перемен. Мы не должны закрывать глаза, на то, что делается в стране.

Мы — «создатели смыслов» в России, и это доказывается тем, что социализировавшиеся представители РИ работают в основном (как мне известно) в сферах труда «человек-человек», т.е. реклама, СМИ, выборы и т.д. Cоздатели смыслов — люди, которые создают будущее уже сейчас. «Россияне завтра».

Можем ли мы, используя игры, что-то сделать для нашей страны — кроме того, что игры являются эффективным социализирующим инструментом?

Кажется, от нас зависит многое. Возможности моделирования сейчас таковы, что мы можем моделировать почти любую реальность — от первобытнообщинного строя до фантастического будущего.

А кажется, что необходимо создавать игры о Судьбах России.

Я на самом деле верю, что мы изменим современную Россию.

Илья Ребров


«Русский журнал». 13 декабря 2006 г.


Для печати   |     |   Обсудить на форуме

  Никаких прав — то есть практически.
Можно читать — перепечатывать — копировать.  
© 2000—2008.
  Rambler's Top100   Яндекс цитирования  
Rambler's Top100